Das VIII. Sonett

Wenige ihr, der einstigen Kindheit Gespielen
in den zerstreuten Gärten der Stadt:
wie wir uns fanden und uns zögernd gefielen
und, wie das Lamm mit dem redenden Blatt,
sprachen als Schweigende. Wenn wir uns einmal freuten,
keinem gehörte es. Wessen wars?
Und wie zergings unter allen den gehenden Leuten
und im Bangen des langen Jahrs.

Wagen umrollten uns fremd, vorübergezogen,
Häuser umstanden uns stark, aber unwahr, — und keines
kannte uns je. Was war wirklich im All?

Nichts. Nur die Bälle. Ihre herrlichen Bogen.
Auch nicht die Kinder… Aber manchmal trat eines,
ach ein vergehendes, unter den fallenden Ball.
(In memoriam Egon von Rilke)

 

VIII

памяти Эгона Рильке

Вы, те немногие, с кем я играл в этих дивных

зарослях детства, в садах городских:

что же искали мы, медля в сияющих ливнях,

агнцы с псалмом на груди, — и каких

 

ждали чудес? Но разве счастье не вхоже

в каждое сердце… Чье же оно навсегда?

Мы по дороге домой сторонились прохожих,

и мимо нас боязливо спешили года.

 

Мимо катили авто,  шли поезда деловито.

Зданья росли, словно небыль. И миру до нас

не было дела. Но что есть вселенная? Некий

 

нуль. Пустота. Лишь мячи. Их орбиты.

И никого из детей; только лишь ты в свой час

руки простер к мячу горестно и навеки.