Das VII. Sonett

Blumen, ihr schließlich den ordnenden Händen verwandte,
(Händen der Mädchen von einst und jetzt),
die auf dem Gartentisch oft von Kante zu Kante
lagen, ermattet und sanft verletzt,

wartend des Wassers, das sie noch einmal erhole
aus dem begonnenen Tod -, und nun
wieder erhobene zwischen die strömenden Pole
fühlender Finger, die wohlzutun

mehr noch vermögen, als ihr ahntet, ihr leichten,
wenn ihr euch wiederfandet im Krug,
langsam erkühlend und Warmes der Mädchen, wie Beichten,

von euch gebend, wie trübe ermüdende Sünden,
die das Gepflücktsein beging, als Bezug
wieder zu ihnen, die sich euch blühend verbünden.

 

VII

Вы, цветочные стебли, заботливым пальцам сродни

(тем — от века — по-девичьи тонким!),

вы сегодня в порезах, упав, как бывало они

на цветочный прилавок ягненком

 

в ожиданье воды, омывающей раны, когда

смерть в фаворе, но вас-то

унесет и подхватит внимательных рук череда,

обольстив и заластив

 

сверх былых обещаний. Но чудо еще впереди:

вялый куст размещая в баклажке,

вам, порочно-усталым, вернули блаженство; гляди,

 

эти пальцы по-пасторски милуют каждый цветок,

будь грехи его тяжки,

и в прохладе воды — знак любви и цветенья залог.