Das II. Sonett

So wie dem Meister manchmal das eilig
nähere Blatt den wirklichen Strich
abnimmt: so nehmen oft Spiegel das heilig
einzige Lächeln der Mädchen in sich,

wenn sie den Morgen erproben, allein, —
oder im Glanze der dienenden Lichter.
Und in das Atmen der echten Gesichter,
später, fallt nur ein Widerschein.

Was haben Augen einst ins umrußte
lange Verglühn der Kamine geschaut:
Blicke des Lebens, für immer verlorne.

Ach, der Erde, wer kennt die Verluste?
Nur, wer mit dennoch preisendem Laut
sänge das Herz, das ins Ganze geborne.

 

II

Так же как замысел мастера знает

часто не холст, но случайный клочок

ватмана, зеркальце нежно роняет

девичий абрис — и ловит зрачок

 

прелесть улыбки, сестры полусна

иль королевы служивых софитов.

В лицах дневных, зазеркалью открытых,

словно намек, — тишина…

 

Что же ищу за каминной решеткой,

вперив глаза в остывающий жар:

пепел любви и утраты мгновенной?

 

искорку жизни, земной и короткой?

Но целокупен лишь песенный дар

смертного сердца, что больше вселенной!