Das XIV. Sonett

Siehe die Blumen, diese dem Irdischen treuen,
denen wir Schicksal vom Rande des Schicksals leihn, —
aber wer weiß es! Wenn sie ihr Welken bereuen,
ist es an uns, ihre Reue zu sein.

Alles will schweben. Da gehn wir umher wie Beschwerer,
legen auf alles uns selbst, vom Gewichte entzückt;
o was sind wir den Dingen für zehrende Lehrer,
weil ihnen ewige Kindheit glückt.

Nähme sie einer ins innige Schlafen und schliefe
tief mit den Dingen -: o wie käme er leicht,
anders zum anderen Tag, aus der gemeinsamen Tiefe.

Oder er bliebe vielleicht; und sie blühten und priesen
ihn, den Bekehrten, der nun den Ihrigen gleicht,
allen den stillen Geschwistern im Winde der Wiesen.

 

XIV

Каждый цветок в полной мере – земное созданье,

лишь на исходе судьбы с нами цветы заодно.

Так заодно ли? Искуплено их увяданье

жертвой, что совершить им дано.

 

Мир воспаряет. Мы грузнем, страдая похлеще

вещи, которой советуем быть тяжелей.

Мы слишком тягостны для легкомысленной вещи:

ей бесконечное детство милей…

 

Если возьмешь ее в сны, как ребенок игрушку

тащит в постель, что за славную изо дня в день

для сокровенных бесед ты получишь подружку!

 

Лучше с вещами дружить, и тогда благодатная лень

соединит тебя с ними, а ты в их семье – неофит:

ветер лугов тебя тихо благословит.