ЗООПАРК

— А я очень люблю песню про зоопарк, — говорит Жанка.
— Это какая ещё? — недоумеваю я.
— Ну, где много зверей в припеве. И мелодия красивая.
— Хоть слово помнишь?
— Неа… — Жанка изучает свой маникюр.
— Ладно, а кто поёт, мужчина или женщина?
— Мужик, конечно! Стала бы мне нравиться песня, которую поёт тётка, — Жанка искренне удивлена.
Мы сидим в нашем номере в гостинице. Мы всегда селимся с Жанкой вместе, когда к нам в вуз по обмену приезжает толпа иностранных студентов, и им надо показывать столицу.
— Мне Люка понравился, — говорит Жанка. — Лююююка. — Получается это у неё нежно и практично одновременно. — Ты видела, какая у него фигура? А какой нос! Сразу видно — из хорошей семьи!
— Да ну их, этих итальянцев, — я тихонько радуюсь, что у нас с Жанкой опять не совпали вкусы. Я люблю блондинов, и на фигуры мне обычно наплевать. Мне надо, чтобы был умный и с длинными тонкими пальцами.
— Ты ничего не понимаешь! — Жанка поворачивается ко мне, она ладная и вообще аппетитная. «Может, я латентная лесбиянка?» — старательно проговаривая про себя сложный термин, я в который раз разглядываю Жанку. Нет… вряд ли. С длинными тонкими пальцами у неё туго, да и со второй составляющей моих любовей…
Хотя женский ум — это другое. Если по Жванецкому, в нашем дуэте Жанка — прелесть какая глупенькая, а я — ужас какая дура.
— А какой у Люки взгляд! Не-за-бы-ва-е-мый! Раз — и всё! — Жанка таращится. Я тут же закатываю глаза, изображая «и всё». Потом вздыхаю:
— Не. Это он тебе незабываемый, а по мне — чёрные пуговки вместо глаз. То ли дело у Бьорна… море… светло-зелёное такое…
— Вспомнила! — Жанка вскакивает. — Чей так светел взор незабываемый!
Я сползаю с кровати и начинаю всхлипывать от смеха.
— Огнегривый лев, да? И синий вол?
— Конечно! — Жанка топает ногой. — Конечно! И ещё орёл там был! Чем тебе не зоопарк?
Но потом присоединяется ко мне, и мы обе хохочем, сидя на полу.
Нам по двадцать, и у нас впереди столько плохого и хорошего — у меня и моей любимой подруги.

 

ТЮНИНГ

— Нет, ну ты представляешь, какой идиот! — Жанка сидит в кресле, поджав под себя ноги и жестикулируя. — Когда гуляли по Милану, сказал, что у меня красивые волосы, краска отличная. Только, говорит, зря ты два цвета сделала. Я ему талдычу: это у меня после поездки на море, выгорели просто! Не верит, представляешь?
Жанка — не из тех, кто просто так выпускает удачу из рук. Выцыганила у институтского начальства месячную стажировку в Италию и приехала в один из выходных в город к своему ненаглядному Люке.
Сейчас она вернулась в Москву и делится впечатлениями.
— Идиот. Клинический, — соглашаюсь я.
— Да ты меня вообще не дослушала, всё тебе не терпится, ты можешь принести мне что-нибудь попить, Танюх, я так удобно тут сижу, спасибо большое, — на одном дыхании выдает она и склоняет голову набок.
— Когда ты ко мне придешь в гости, я тоже буду гонять тебя на свою кухню, — ворчу я, но встаю и плетусь.
— Ну вот, — Жанка трясет некрашеными локонами. — А потом мы пошли в ресторан. И там он продолжил: какие у тебя красивые зубы, я и не знал, что в России такое хорошее протезирование.
— Надеюсь, ты ему сказала: это чтобы тебя съесть, козёл?
— Не, я серьёзно ответила, что это природное, — Жанка тяжко вздыхает. — Ну, как я его могла козлом обозвать, а? К тому же я не знаю, как это по-английски. А по-итальянски тем более!
— A goat. Учи матчасть. Но думаю, если б ты плюнула ему в рожу, он и без слов бы всё понял. Плюнула?
— Нет, — Жанка вдруг всхлипывает. — Понимаешь, он… он…
— Ну что? — Я свирипею.
— Перед сексом он посоветовал мне снять цветные линзы. Чтоб глаза не поранить. Вот. — Жанка заматывает лицо волосами и начинает рыдать.
— Всё! С меня хватит! Где ты делала итальянскую визу?
Из копны волос показывается заплаканный Жанкин глаз.
— Зачем? — спрашивает глаз.
— Поеду! Морду ему бить! Сволочь буржуйская!
— Ты это… — Жанка окончательно вылезает из своего укрытия, — не надо. И вообще… Ты можешь мне помочь?
Я вопросительно застываю.
— У тебя дома много картин. Одолжи мне на недельку штук пять-семь?
— Что?
— Ну, я их тут красиво по стенам развешу. Пусть Люка думает, что я культурная и живопись люблю. Понимаешь, он завтра приезжает. Говорит, что я настоящая. А принесешь еще водички?
Она размазывает вокруг своих зеленющих глаз остатки туши и беспечно улыбается.

 

БЕСПРИДАННИЦА

— Танюх, я тут прочла Островского. Скажи, зачем классики писали такие грустные вещи?
На этот раз Жанка нарисовалась у меня. Она похудела, на ней дорогущие стильные шмотки, маникюр какого-то немыслимого оттенка и черепаховый гребень, поддерживающий роскошные волосы.
Жанка, однако, не жалеет маникюра и своих прекрасных зубов. Она сидит на кухне и лузгает семечки.
Я приготовилась слушать. Интересно, что на этот раз?
— Танюх, я его больше не люблю.
Опа. От удивления я наваливаюсь на стол с такой силой, что он чуть не опрокидывается. Жанка ойкает, подвигает семечки к себе поближе и продолжает.
— Ты была права, у мужика должны быть мозги. А какие мозги могут быть у итальяшки, который и жизни-то не видел?
Не давая мне опомниться, Жанка выдает без остановки:
— Я познакомилась с его родителями. Они потащили меня на пляж, наверное, фигуру мою рассматривать. Ну, мне ж есть что показать, не жалко. А там какая-то мулатка вырезала по моей ноге сланцы из дорогущей кожи. На кой черт они мне сдались? Сто тыщ лир! Я на эти деньги знаешь сколько всего могла бы купить? Лишь бы пыль в глаза пустить. А потом у них дома, представляешь, они свет не гасят в коридоре! Чтобы собачка не споткнулась ночью, если захочет погулять! Никакой экономии! Идиоты! И сыночек у них такой же! Накупил мне вещей, нет, мне нужны дорогие вещи, но зачем такие-то? У меня что, вкуса нет?
— Так радоваться ведь нужно, люди нежадные.
— Да? И я вот так подумала сначала. Танюх, я целых два дня так думала!
Жанка делает мхатовскую паузу и продолжает:
— Когда его мамаша увидела, сколько денег он оставил на ее кредитке, она на мена стала смотреть, как на пиявку. А какая я пиявка, разве я похожа на пиявку?
— Нет. Что ты. Совсем не похожа. Какая ж ты пиявка? Только причем тут любовь?
— А притом! Мамаша его сказала, что я им не нужна с такими запросами. А я ведь ничего не просила, он бы лучше деньгами дал, я бы и меньшей суммой не побрезговала. А он ей сказал, что любит меня. А она ему сказала, что пусть катится куда хочет. И он теперь спит и видит, чтобы приехать в Россию, чтобы жить тут со мной. Скажи, на кой он мне здесь нужен, а?
Она наконец отставляет семечки и говорит, подняв глаза к небу:
— Вот классик верно подметил: я любви искала и не нашла! Как про меня, правда?