Баллада об историческом досыпе.

(Посвящается Нёмке Манделю и всем недовольным Октябрём 1917-го).

Пришёл Коржавин с жалобой к Истории
На скверное советское житьё.
«Перед тобой стою в глубоком горе я,
Ребёнок тех, кто недоспал своё.

От недосыпа беды все и горести.
Невыспавшийся злобен и жесток.
А вы могли бы сделать всё по совести.
Чтоб все, кто спали, в свой проснулись срок.

Коль Герцен мирно спит и высыпается,
Он в «Колокол» не бухнет нипочём.
И путь другой искать не собирается
Володя. Он не станет Ильичём.

А Чернышевский выспится с Желябовым,
Тогда вопросы будут не нужны
«Что делать? «. Говорю об этом, дабы вам
Понятно стало: люди спать должны».

«Я поняла», – ответила История. –
«Хотя никто пока что не дерзал
Прийти с подобной просьбой, но не спорю я.
Пусть будет так, как ты мне рассказал».

Мгновенно исполняется желание
Заказчика. Точнёхонько притом.
И вот Черта, местечко, утро раннее.
Наума будят: «Выспишься потом!»

Встал. Скрипку взял. Голодный: есть-то нечего.
У папы с мамой их десяток ртов.
Коль повезёт, добудет денег к вечеру.
Вдруг топот, грохот, крики «Бей жидов».

Идёт погром, занятие особое.
Чужим страданьем упиваться всласть.
«Гляди-ка, жид! А ну-ка, я попробую
Меж глаз жидёнку камешком попасть!»

Попал! С башкой пробитой Нёмка падает.
У выспавшихся вволю верен глаз.
Но почему, Коржавин, вас не радуют,
Событья, что вы видите сейчас.

Погромщиками насмерть «отутюженный»,
С башкой разбитой, с раною в боку
Подумал: «Лучше б Герцен был разбуженный …
Чего мне не хватало, дураку?»

Бывает так. Сболтнёт один дурила
«Он – гений!» – сотни олухов кричат,
Не думая, а что бы с ними было
Без Герцена, тем паче – Ильича.

 

Аннотация к ресторанному меню.

Ваш гид в чудесном царстве вкуса
Пред вами. Вовсе не меню,
Он предлагает, не стряпню,
А кулинарное искусство,

Прекрасные произведенья
Для вкуса радость и для глаз.
На стол вам подадут сейчас
Все наши лучшие творенья.

Любое выбирайте блюдо –
Названья всех приведены
С ценой – а как же без цены? –
И убедитесь: это чудо.

Вниманья просим: вот салаты.
Остры. И пряны. И сладки.
Ну, налетайте, мужики
И разных возрастов девчата.

Взгляните, сколько первых блюд!
Они кипят от нетерпенья,
С которым – это вне сомненья, –
На что падёт ваш выбор, ждут.

Вот блюд вторых широкий выбор.
В чудесный превращают пир
Любую трапезу гарнир
И соло мяса, птицы, рыбы.

Нужны напитки вам, не так ли?
Извольте. Только, вот в чём соль,
Одни содержат алкоголь,
Зато в других его – ни капли.

 

Тоска по Родине (аллегория)

Как тяжело, когда Отчизна где- то
В неведомой дали растворена.
Когда не купишь до Неё билеты.
Когда недосягаема Она.

Когда проходят годы в ожиданьи
Того, что не случится никогда:
Единственного с Родиной свиданья.
И всё-таки есть большая беда.

Когда такая дальняя дорога
К коротенькой дорожке сведена.
Когда пройдёшь лощиною немного.
И вот Она, Родная Сторона.

Когда ручей, что возле ног струится –
Между травы бегущая вода, –
Та самая отечества граница:
Перешагнул без всякого труда

И устремился к стороне любимой.
Вперёд! Вперёд! Не тратя даром дней.
Туда, где над домами струйки дыма.
А небо много ближе и синей.

Но близок путь, а нет туда дороги.
Рукой подать, а не дойти никак.
Границы стражи бдительны и строги.
Готовы к бою. Стоит сделать шаг –

Со всех сторон лавина залпов встретит.
Бьют без пощады, метко. Не шути!
Найдётся ль горе большее на свете –
До Родины полшага не дойти?

Нет злей тоски, печальнее печали,
Когда, лицом красна как вешний цвет,
Страна моя – не где-то в дальней дали,
Передо мной. Но к ней дороги нет.

 

Бывает – не бывает

Бывает всякое на свете.
Чуднее чудного, ей-ей!
То слон по улице в корсете
Идёт, то крошка муравей,

Купив огромные гантели,
Под мышкой их несёт домой…
Я сам не верю: неужели
Такое было? Боже мой!

А чудеса всё продолжались:
Играл на скрипке бегемот,
На шпагах кролики сражались,
Мадеру дул из горла кот…

Да, так бывает. И не в сказке.
На самом деле. Наяву.
Автомобиль нам строит глазки
Взлетая в неба синеву,

Спешит Снегурочка погреться,
В ладони падает звезда…
Вот только Каменное Сердце
Не станет мягче никогда.

 

Нет лучше …

Я знаю, что нет на Земле уголка –
Какую угодно обшарь заграницу, –
Где б также как небо синела река,
И так же вдали полыхали зарницы.

Где в даль убегают поля и леса,
Деревни в снегу утопают по крыши,
Живою водою ложится роса,
А горы стремятся всё выше и выше.

Роскошные пальмы глядят в океан,
Роняя кокосы в лазурные воды.
А всё же красивей над Клязьмой туман –
Предутренний вздох подмосковной природы.

Сияют огни Елисейских полей:
Зовут, обещают, сулят, предлагают …
А улицы Тулы – родней  и теплей,
Бредут потихоньку, дома раздвигая.

Струясь и играя, Дунай Голубой
Нам Венского Леса все Сказки расскажет.
А вслушайтесь в звуки гармошки любой
И пуститесь в пляс, не заметите даже.

За морем диковины радуют взор:
То рыбы – как птицы, то птицы – как розы.
Но краше намного России простор:
Ночь, звёзды, костёр, родничок у берёзы…

Желающий может всю Землю пройти –
От чащ африканских до прерии дикой.
Но лучше на свете нигде не найти
России могучей, убогой, великой …

 

Зелёный туман.

Окутался город зелёным туманом.
В нём скрылись дома, растворились дворы.
Всё стало неведомым, призрачным, странным
И кружится в вихре весёлой игры.

Повсюду бушует зелёная вьюга,
В зелёный сугроб превратившая лес,
Готовя для Солнца, любимого друга,
Роскошный ковёр из весенних чудес.

Зелёные волны весеннего хмеля
Повсюду струятся широкой рекой.
От капли его соловьи опьянели,
Нарушили трелями ночи покой.

В зелёную дымку природа одета,
Покуда не грянут салюты из гроз.
И явится буйное яркое лето
Под скрипки кузнечиков, танцы стрекоз …

Зелёное сменится жёлтым и красным,
Пробудет у белого в долгом плену
И вновь возвратится …
Не правда ль, прекрасно
В зелёном тумане увидеть весну?