НОВОГОДЬЕ

Под Новый год – всегда одно и то же:
В саду – сугробы, снегири – с куста,
И снег летит предельно осторожно…
Я – сирота.

На Новый год на ёлках зреют шишки,
А мишура – в подарок для кота,
И на душе так тихо, даже слишком…
И мерзлота.

Лишь сдвинут стрелки ось земную вправо,
Двенадцать раз часы «бим-бом» пробьют,
Я пригублю шампанского отраву –
Дешёвый «брют».

На Новый год — всегда одно и то же:
Слегка наивна и слегка пьяна;
Ушедший год прошит и оверложен;
Я пью до дна…

Погаснут две свечи на канделябре,
И утро стукнет веточкой в окно,
Никто не говорил мне «крибле-крабле» —
Все заодно!

Ну, здравствуй, здравствуй, утро Новогодья!
Входи, садись к столу скорей — вот тут…
А в синем небе  фейерверков — гроздья,
Гремит салют…

И странное  присутствие кого-то —
То ль наважденье, то ли колдовство:
Вошли в мой дом не скука, не дремота,
А волшебство, а волшебство!

НАЧАЛО

О, эта боль внезапно оглушила,
Как пушечный снаряд — при Аустерлиц!
Нагрянув схваткой, боль скрутила жилы,
До хруста в бёдрах, скрежета ключиц.

В сердцах срываю полог с небосвода —
Летит в глаза межзвёздная метель…
И недра, наконец, отторгнув воды,
Питают влагой жаркую постель.

Стучат минуты гулко, словно в бубен
Стучит шаман… и вот он – лучший миг!..
Пока живу, он непременно будет
Звенеть струной твой самый первый крик.

Поплачь, поплачь… Солдаты плачут дважды –
От горя и от радости побед;
На подоконнике – твой ангел – не бумажный,
Болтает ножками и шлёт тебе привет.

Каната крепче держит пуповина,
Её порвать тебе и мне – не смочь;
А ангел прилетит на именины,
Чтоб в таинстве крещения помочь…

Звон тишины… лишь крыльев белый всполох…
Уходит боль – и ей настал черёд,
А солнечных лучей сквозь шторы – ворох!
И золотом окрашен небосвод.

Луна и море, радость вдохновенья,
И новизна любви, и первый снег…
Незабываем каждый день рожденья,
Будь то планета или человек.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

В Россию, к бабушке, в деревню!
Там щёки выбелит мороз,
Там снегири, берёзы, ельник
И тишина – до самых звёзд.

Она мне валенки обует,
Крест-на-крест мне повяжет шаль,
И сердце от истомы будет
Звенеть, как кованная сталь.

Её ладони пахли мёдом,
В глазах – улыбчивая грусть…
Я прилетал к ней самолётом —
Взглянуть на пушкинскую Русь.

А дом как будто бы из сказки —
Я это вспомню сквозь года —
Как я беру с собой салазки,
И выхожу за ворота.

Иду по снегу… Скрип морозный
За мной тихонько семенит,
И бабкин дом, под небом звёздным,
Щербато окнами глядит.