Рэю Брэдбери

 

Мир кончился. Три последних разумных его представителя угрюмо брели по ставшей такой неуютной Земле. «Всё-таки это несправедливо, — вздохнул первый, — столько поколений жили себе, жили… а нам досталось завершать историю». «История не закончилась, — свистя тяжёлым дыханием, возразил второй, — Она возникнет в какой-нибудь другой форме. Так же, как это произошло с расами наших предшественников». «И где они, эти твои расы? – злобно фыркнул третий, — Легенды всё. Просто переизбыток дерьма на планете трагически совпал с моим существованием. Я – лузер!» «Нужно передать весть потомкам… мы должны. Мы обязаны!» — задыхаясь под тяжестью тучного тела, прочувственно произнёс второй. Кожа его блестела антрацитово под хищными лучами безжалостного солнца. Вулкан неподалёку выплюнул в атмосферу очередную порцию гнили. «Весть? Каким потомкам?  О чём?! — взвыл первый, — Ты ощущаешь, что это конец? Земля не хочет видеть нас на своей поверхности. Она устала от нас. Господи, я так мечтал дожить до старости… внуков понянчить…». «А внуков у нас уже не будет никогда. Ощущаешь, какой жар идёт снизу?» — сплюнул третий. Слюна, упав на камни, с шипением, испарилась. «Мы должны передать потомкам весть о том, что наша раса была разумной, — упрямо продолжал гнуть свою линию второй, — Пусть знают, как мы страдали, надеялись… Пусть помнят о нашем трагическом конце. Быть может, это как-то поможет им в аналогичной ситуации». «Но… как?» — удивился первый. С вершины вулкана, мерцая адским пламенем, неотвратимо поползла лава. «Есть мы. Наши тела. Ими можно выложить знаки любви. И веры. Возможно, наши души когда-нибудь встретятся с этими знаками, обитая уже совсем в других телах. И мимолётное воспоминание о мучительных последних минутах оживит нас в чужой памяти» «Не буду я ничего выкладывать, — заплакал первый, — Смерть есть смерть. И душ никаких тоже не существует – выдумки всё. Самообман для слабаков. Скорее бы уж конец… сил нет ждать». Но второй ничего не ответил. Закрыв глаза, он, улыбаясь, раскинул недоразвитые маленькие ручки навстречу ползущей лаве, в прощально-приветственном жесте… при этом, неловко подпрыгивая – стоять на земле становилось совершенно невыносимым. Всё вокруг кипело и плавилось.

Третий замер, как вкопанный. Ноги его обуглились, он, злобно глядел на приближающийся раскалённый ад, шипя: «Ну что ж… тогда моё послание будет таким…»

 

***

«Боже, какой ужас…» — ахнул палеонтолог. Череп огромного динозавра, освобождённый из-под наслоений времени, буравил потревожившего его человека яростным взглядом пустых глазниц… кости скелета, свивая окаменевший позвоночник в эластичную стальную пружину… готовились к последнему хищному прыжку.